logotype

Николоз Горгодзе: «Вы доктор? – Да. – А какой? – Хороший»

Сегодня я отправилась на встречу с хирургом маммологического отделения РНПЦ онкологии и медицинской радиологии имени Александрова и просто интересным человеком Николозом Горгодзе, чтобы расспросить его Грузии и грузинах, о его профессии и жизни в Беларуси.

Отмечу, что беседа вышла интересной и познавательной. Я смеялась два раза: во время интервью и уже дома, снимая записи. Предлагаю и вам, уважаемые читатели, познакомиться с этим замечательным человеком и его мыслями.

– Николоз, обычно подготовка к интервью включает изучение уже вышедших ранее статей в СМИ, но про вас известно крайне мало, поэтому буду спрашивать у вас все, с самого начала.

– Это и хорошо. Зачем эта известность? Всем нам приятно немного лести, но я не хотел бы быть известным в том свете, в каком это преподносится сейчас. Лучше, когда есть дела, и по делам тебя знают, нежели пустые разговоры.

– Тогда расскажите нам, где вы родились, где выросли?

– Родился в чудесном городе Тбилиси. До 17 лет жил там. Это особенный город, даже в Грузии. Можно сказать, что там живет отдельная народность. Жаль, тех людей уже почти не осталось: сменилось поколение, кто-то умер, кто-то уехал.

– Как вы оказались в Беларуси?

– В Беларуси оказался одновременно и случайно, и неслучайно. У моего отца первый брак был в Беларуси, здесь жили (и живут – прим. автора) братья. У меня родился племянник, я приехал его проведать и остался. Вот остался совершенно случайно. Шли мимо медицинского университета и мне говорят: «О! иди!» А я отвечаю: «Так я уже там учусь». Я тогда учился в тбилисском медицинском колледже. Забрал документы и перевелся в Минск на третий курс.

– Насколько я знаю, на медицинскую специальность учатся очень долго, мои знакомые врачи насчитали порядка одиннадцати лет.

– Да, так и есть. Я тоже долго учился. С 1997 до 2005 год – это только университет, а если взять специализацию и получение профессии врача, то до 2015 года. Вот и считайте.


– А где вы выучили русский язык? (Нико отлично говорит по-русски, лишь с приятным кавказским акцентом – прим. автора)

– В Тбилиси. Я русский язык иностранным никогда не считал, с самого детства разговаривал на двух языках, как и любой тбилисский ребенок. Во-первых, советское телевиденье было повально русским, во-вторых, всегда рядом жил сосед русский, армянин, азербайджанец. С ними мы общались на русском.

– Насколько мне известно, профессия врача очень популярна среди грузин. Как вы решили стать врачом?

– Честно? Когда я учился в школе, вводили специализацию после 9 класса. Я выбирал между физматом и биологическим классом. В голове крутились две профессии: врач и архитектор. Мама работала начальником отдела кадров в тбилисской детской поликлинике, я вырос там, всех знал. Папа работал в строительстве. Конечно, родители были примером, но мне самому нравились профессии врача и архитектора. В итоге, я выбрал биологический класс, так все началось.

Вообще, я очень люблю создавать, меня это вдохновляет. Когда учился в университете, волновался, что мне будет не хватать созидания в профессии врача. Но погрузившись глубже в профессию, я увидел отрасль, где тоже создают. Хирургия! Любая хирургия – это творчество. А еще есть подразделение, где творчество в творчестве – это реконструктивная хирургия, чем я сейчас и занимаюсь. В чем главный интерес: у пациента есть дефект, пострадавший орган нужно восстановить, прежде всего, восстановить функционально.

В настоящее время я работаю в маммологическом отделении, это онкобольные пациентки. Среди женщин, к сожалению, много молодых. Наша задача – убрать опухоль, очистить все и из оставшейся кожи сделать новую железу. Это смотрится красиво. Также занимаемся пластическими операциями, чтобы не отставать от передовых тенденций и технологий.

До этого я 6 лет работал в ожоговом отделении. Отделение находилось в республиканском центре при БСМП (Больница скорой медицинской помощи – прим. автора). БСМП – это еще и травмы: под машину попал, разорванная рана – это все тоже к нам направляли.

Вы знаете, я понял, что нашел свое место и свое направление. Когда учился, думал о кардиохирургии. Но по мне, это рутина. В моей профессии каждый случай уникален, каждый раз я создаю новое.


– Как вы работает в таком непростом месте? Я имею в виду психологически. Онкология – это особое заболевание, вы понимаете…

– Вы знаете, работа врача в принципе очень непростая. Сложность связана с постоянным общением. Если взять врача из поликлиники, ему за день нужно пообщаться с 50 пациентами. Минимум. Но в среднем выходит по 100 человек. Это огромная психологическая нагрузка.

Когда я учился в университете, мои педагоги говорили: «Это игра. Воспринимай это, как игру. Когда смотришь детектив, тебе же интересно, кто убийца. Так и тут. Тебе надо решить задачу, разгадать головоломку. Найди в этом игру».

На моей текущей работе есть особый момент. Когда я работал в ожоговом центре, я мог до операции сказать: вылечу или нет. А здесь ты не можешь ручаться, онкология – это классическая борьба добра со злом. Вся современная медицина занимается этой болезнью, борются лучшие врачи, разрабатываются новые лекарства. Процедура регистрации таких лекарств, кстати, упрощена. Если есть шанс помочь людям, то это надо делать быстро. Если это работает и помогает, нельзя медлить, запутываясь в бюрократии. Онкология – это сложная болезнь, хочу отметить, что наш центр и Беларусь в целом далеко продвинулись в ее лечении.


– Вы знаете, как обстоят дела с лечением онкологических заболеваний в Грузии? Вы общаетесь со своими грузинскими коллегами?

– К сожалению, в Грузии, как и во всем мире, наблюдается рост количества онкологических заболеваний. Большая часть грузинских больниц и поликлиник частные. Я называю это «кустарным производством», в том смысле, что медицинские учреждения – на каждом углу, как ремонтные мастерские обуви. На мой взгляд, это все-таки неверный подход к медицине.

Если взять больницу, где я сейчас работаю, то она может обслуживать население 4-5 регионов Грузии. Большой потенциал, большой коечный фонд. Хотя коечный фонд сейчас не показатель, современные технологии позволяют не класть надолго человека, не подвергать его лишнему стрессу. Выполнил ряд процедур – отпустил домой. Через определенное время пациент пришел на следующий этап лечения. Чистота препаратов, прицельность лечения, возможности анестезиологии, хирургии.

Грузия не отстает в развитии медицины. Но есть один важный вопрос, который тормозит этот процесс. В современной Грузии нет исследовательских институтов и академий, которые должны заниматься фундаментальной наукой. Нет финансовых возможностей. В результате, грузинская медицина вынуждена перенимать чужие технологии, в том числе и по лечению онкозаболеваний. Если ведется научная работа, то при кафедре медицинского института, но их мало, и у них нет таких ресурсов, как в нашем центре, например. А директору РНПЦ онкологии удалось получить государственное финансирование по многим направлениям даже на фоне экономического кризиса.

Насколько я знаю, сейчас в Грузии есть социальное страхование, медицинская помощь будет оказана в тяжелых, непредвиденных случаях. Трудно найти деньги на медицину в безресурсной стране, но я уверен, они могут больше. Надеюсь, в грузинской медицине скоро начнутся положительные изменения.

– Есть желание вернуться?

– Я давно уехал из Грузии. Чтобы сейчас вернуться, мне нужно будет все начинать с нуля, прежде всего, в профессиональной сфере. Здесь я много учился, много работал, обзаводился контактами и возможностями для профессионального роста. Например, у меня есть возможность через наш центр организовать исследование любого уровня в онкологических центрах за границей, конечно, если будут веские основания. Эта система взаимодействия с зарубежными коллегами долго выстраивалась. Беларуское государство финансирует наше направление, несмотря на кризис и финансовые ограничения.


– Нико, как вы переключаетесь с работы? Что делаете?

– В последнее время никак. Уже полгода живу в таком режиме: работа-дом, дом-работа. Если есть выходной, просто сплю.

– Вы знаете, Минск – большая деревня. Даже шести рукопожатий не нужно, чтобы найти знакомого знакомых. Оказалось, что у нас с вами есть общие знакомые, ваши однокурсники. Конечно, я перед встречей их опросила, узнала, что вы за человек.

– Так-так… (улыбается – прим. автора)

– Сказали, что вы добрый, веселый и социализированный (общительный). Как вам удается прослыть весельчаком при такой работе?

– Не знаю. Не пытался.

– Хорошо, открещиваетесь! Как бы вы описали себя сами?

– У меня случается такой диалог: «Вы доктор? – Да. – А какой? – Хороший». (улыбается)

– И все же (настырный корреспондент попался), короткое представление, не задумываясь.

– (Николаз все-таки задумывается) Любящий жизнь, немного глупый человек.

– Без национальности?

– Без! Глупости национальность не нужна.

– Тогда предлагаю поговорить о женщинах…

– Оооо, никакого вашего времени не хватит.

– Хорошо, сузим вопрос. Есть такое понятие «грузинская женщина», «грузинская мама»? Что бы вы сказали, как описали?

– Грузинская мама – это практически один в один еврейская, нюанс в том, что в Грузии, в которой я вырос, были другие ценности, другие люди. Это поколение ушло, из моего поколения многие уехали из Грузии.

Иногда взрослые люди, собравшись, говорят известную фразу: раньше было лучше. Я не согласен, сейчас в Грузии во многих аспектах лучше. Но культура народа передается не письменно, а из рук в руки, из уст в уста. Сейчас многое утеряно, потому что передавать некому.

– В чем отличие грузинской и беларуской женщины?

– Бытует стереотип о покорности грузинских женщин. Грузинки никогда не были покорными, просто другое понятие семьи. Грузинка понимает: что бы она ни сделала, это будет гордость или позор ее семьи. Беларуские туристы, приезжая в Грузию, отмечали, что женщины крутятся на кухне. Они там крутятся, не потому, что рабыни, а потому, что понимают: довольный гость – это их заслуга, это важно для всей семьи. Бесценно, когда говорят: «Мужчина-мужчина, а вот какая у него жена, ууууу». Хорошая жена – это гордость всей семьи.

В Беларуси такого понятия не было. На территории Грузии часто случались войны, а Беларусь участвовала в чужих войнах, которые прокатывались, уничтожая этнос. Беларуской женщине приходилось все делать самой. Грузинская женщина тоже может все, но она делает по-прежнему незаметно, не на виду, не на показ. Она не будет останавливать коня на скаку при всем народе. Грузинка сделает это так, что ты не заметишь, никогда не увидишь.

В современном обществе грузинке приходится работать, специфика такова, что мужчинам сложнее найти работу. Она образована, чтит традиции. Все-таки в Грузии сохранился консерватизм, традиции уважают. Грузинка хрупкая внешне, но очень сильная. Ей, как и беларуске, часто пригодится быть главой семьи.


– Вы знаете, когда я приезжаю в Тбилиси, вижу много молодежи. Какая она, современная грузинская молодежь?

– О, молодых можно много говорить, одно только отмечу – они поняли цену образования. В Беларуси еще не поняли и ловят халяву через форточку, потому что страна позволяет. В Грузии такого уже нет: или делаешь, или пропадаешь. Когда грузинские студенты приезжают в беларускую ординатуру, я вижу очень толковых и старательных ребят. Правда, когда они возвращаются на родину, рабочих мест нет. Руки опускаются. Но тут государство должно контролировать количество рабочих мест и подготавливаемых специалистов. Этот процесс не отлажен, к сожалению.

– У меня для вас короткий блиц-опрос, отвечайте быстро и не задумываясь. Самая успешная профессия в Беларуси и Грузии на ваш взгляд?

– В Беларуси – программист. В Грузии, наверное, тоже. Это быстрые и легкие деньги, и есть особенность предоставления услуги. Создал одну программу – и все пользуются. А я за одну операцию могу помочь лишь одному человеку.

– Самое красивое место в Грузии и в Беларуси?

– В Беларуси очень много красивых мест, потому что все ухожено, все чисто, и люди стараются ничего не портить. Мне запомнились озерные края – в Витебской области на границе с Литвой. Озеро Боровое, например. В Грузии – это родина моих родителей, село Аджамети. Маяковский, кстати, из тех мест. Неимоверная красота!

Аджамети

Аджамети

– Ваше первое беларуское слово?

– «Зачыняется». В метро услышал. Я трошачкі размаўляю, але трошачкі.

– Петь умеете, как настоящий грузин?

– В Беларуси моему пению радуются, а в Грузии вот так рукой делают: «Потише-потише». (улыбается)

– Умеете готовить?

– Да, готовлю дома и не только национальные грузинские блюда. Вообще, люблю и умею готовить. Считаю, грузинские блюда – родоначальники многих современных кухонь.

– Выступаете на застольях как грузинский тамада?

– Конечно! А кто лучше скажет? Если не нравится, пускай не слушают!

P.S. Какие еще могут быть вопросы! На этом завершается интервью и начинается ожидание, когда Нико позовет в гости. Так вкусно рассказал и ответил.

Наталия ОЗАШВИЛИ

Комментарии:

  1. მაგარი კაცი ხარ ნიკა.გფარავდეს უფალი შემოგევლე

Оставить комментарий