logotype

Чабука Амиранашвили: о смерти культуры, беларуских женщинах и пальцах в крови

Совсем скоро, 18 декабря в концертном зале «Минск» состоится первый в Беларуси концерт грузинской группы BANI. Пока артисты усиленно репетируют, готовясь произвести неизгладимое впечатление на беларуского зрителя, мы встретились в музыкальной студии в Тбилиси с Чабукой Амиранашвили – музыкантом, композитором и продюсером коллектива.

– Чабука, первый вопрос, естественно, о названии группы, потому что слово BANI мало что говорит нашему зрителю.

– Да, многие об этом спрашивают. В переводе с грузинского это означает «бас», то есть, базовый голос, на который потом накладываются все остальные. Например, в кахетинских песнях начинает бани, на нем держится вся композиция. По сути, «бани» – это фундамент, основа грузинского многоголосья.

– У каждого коллектива своя история. Кто-то собирается и принимает решение создать группу, а кто-то просто снимает видео на телефон, выкладывает в интернет и просыпается популярным. Как было с BANI?

– BANI родилась на улице: ребята играли на грузинских народных инструментах – пандури, чонгури, саламури, доли, гармони – в подземных переходах, в автобусах, в метро. И, как это часто бывает в подобных тусовках, узнали друг о друге, познакомились и решили играть вместе. На площади Колмеурнеоба есть подземный переход, где всегда оживленно, и каждый вечер ребята собирались там. Люди их узнавали, уважали, специально приходили послушать. В один прекрасный день один хороший человек дал им денег, чтобы записать какую-нибудь композицию. Ребята добавили к подарку собственные сбережения и постучали в дверь моей студии. Именно ко мне они решили обратиться, потому что меня очень ценят и уважают именно в сфере этнической музыки. Я о них тоже слышал, но хорошо не знал. И вот, открываю на стук – один за другим в студию заходят десять человек и говорят, что хотели бы со мной поработать.

Мы записали песню «Рачули», отдали ее на радио, и случилось так, что уже через пять или шесть дней она стала хитом. BANI сделались известными. Через полтора месяца ребята снова пришли и принесли на запись чеченскую песню «Кавказская баллада», которая принесла им популярность не только в Грузии, но и за ее пределами: люди стали писать, звонить, интересоваться, можно ли организовать концерт. Тогда BANI попросили меня поработать с ними в роли продюсера.

Диск BANI

Мы записали диск и сделали концертную программу, добавив к музыкантам еще четырех танцоров, и начали гастролировать. Объездили около 20 городов России, побывали в Украине, Израиле, Корее.

– А как решили приехать в Беларусь? Я знаю, что вы очень хотели выступить на «Славянском базаре».

– Да, было такое. Когда в Витебске построили новый огромный концертный зал (а в то время таких еще не было), мы, наверное, одними из первых приезжали из Польши с Тамарой Гвердцители и делали там фестиваль польской музыки. Меня настолько впечатлил этот красивейший зал, что я долгое время мечтал выступить там со своей музыкой (я саксофонист, много гастролировал). Но как-то не сложилось. А когда занялся студийной работой, в течение десяти лет у меня вообще не было групп. Теперь вот хотим летом сделать концерт BANI в Витебске, Бог даст, все получится. А пока едем в Минск, чтобы люди посмотрели на нас, узнали о нашей музыке.

В Беларусь до сих пор попасть не получалось. У меня там много старых знакомых, но я к ним пока не обращался, никого не искал. И вдруг нашлись добрые люди, которые предложили приехать с концертом. Так что совсем скоро мы встретимся с беларуской публикой и очень надеемся, что то, что мы делаем, ей понравится.

– А публика в разных странах разная? Какой прием вам особенно запомнился?

– У меня очень большой гастрольный опыт. Скажу вам откровенно, сегодня многое изменилось. Когда заходит речь о шоу-бизнесе, культура как таковая умирает. Для зрителей очень многое значит не то, что мы исполняем, не наш дар, а картинка, которую он видит на сцене…

– Люди ждут шоу?

– Именно. А мы не делаем акцент на шоу, я всегда требую от ребят очень простого подхода к концерту, я хочу, чтобы они просто вышли и сыграли то, что умеют. У кого-то из них за плечами музыкальное училище, у кого-то – театральный институт, с консерваторским образованием я один. Тем не менее, нам не нужно доказывать, что мы профессионалы.

Что до публики, то на постсоветском пространстве нас более-менее знают, поэтому реакция предсказуема. Но вот недавно мы были в Корее и как будто попали в другой мир. Я смотрел на происходящее с открытым ртом, потому что никак не ожидал, что корейцы начнут двигаться в ритме грузинских мелодий. В концерте участвовали многие группы из разных стран, но BANI были единственными, кого вызывали на сцену во второй раз. Тогда я понял, что мы на правильном пути.

Мате Пирцхалава — солист группы BANI

– А какие мысли накануне выступления в Беларуси?

– В вашей стране я уже бывал, ребята – еще нет. Поэтому не знаю, что творится у них в голове. Я же, честно говоря, перед каждой поездкой очень переживаю по поводу того, как нас примут. Беларуский народ для нас очень близок, мы же столько лет прожили вместе, многое знаем друг о друге, часто обменивались культурными мероприятиями. Думаю, что поколение, которое помнит те времена, обрадуется нашему приезду. Волнуюсь, придемся ли мы по душе молодому поколению. И еще мне очень интересно, есть ли в Беларуси грузины, как они живут, общаются ли друг с другом и придут ли они на концерт. Это тоже очень важно для нас.

Но в целом, думаю, беларуская публика примет нас также, как принимала 25-30 лет назад, потому что это очень хороший и теплый народ, так что встреча получится интересной. И еще, я прекрасно помню, что в те годы в Беларуси были потрясающе красивые женщины. Я уже сказал об этом ребятам, и они с нетерпением ждут этой поездки.

Рауль Бицадзе — солист группы BANI

– Как формируется репертуар BANI: ребята сами что-то предлагают или вы, как продюсер, регулируете этот процесс?

– К выбору композиций мы подходим очень тщательно. В репертуаре – или песни, которые написал я, или народная музыка, ничего чужого пока не исполняли. У BANI очень своеобразный характер, даже если они берут песню, которую исполняли в старину, у них она звучит по-другому, потому что нам хочется что-то добавить, что-то поменять, переделать на более современный лад. Есть много хороших песен, но не все они подходят для нас. Бывает, я сам что-то напишу, потом слушаю несколько дней и понимаю, что BANI это не подходит, потому что у солистов другие голоса и под них нужны другие песни.

Сейчас у нас в репертуаре в основном горские песни. Второй альбом будет уже другим: для него мы записываем кахетинскую, имертинскую, гурийскую, абхазскую композиции. Это непросто, но мы ищем, подбираем песни.

На нашем первом диске представлено восемь композиций, в концертной программе их, конечно же, больше. Тут важно понимать, что диск – это студийная запись. Культура записи другая – что-то сводится, что-то на что-то накладывается, чтобы хорошо звучало дома или в машине. Но через CD людям не покажешь, как работают музыканты, как танцуют грузинские орлы. Концерт – это нечто совершенно иное. Везде, где бы мы ни были, находились люди, которые не попадали на концерт, а потом видели где-то запись и очень жалели, говорили, что в следующий раз непременно придут.

– Когда речь заходит о грузинской культуре вообще и о музыке в частности, противоборствуют две позиции. Одни выступают за неукоснительное сохранение традиций, аутентичных канонов исполнения, другие, наоборот, ищут современные аранжировки для народных песен и танцев. Я так понимаю, вы – приверженец второго подхода?

– Конечно. В 1999 году было 90-летие Нино Рамишвили. И нужно было сделать новую музыку и танцы в посвящение Нино. Я тогда написал «Зекари», «Джута», «Самайя». За четыре-пять лет мы объездили с этой программой весь мир. И многие говорили: «Что наделал Чабука? Он же все перевернул! Надо было другую музыку использовать, народную»…

– Так это вы виноваты в тех дискуссиях?

– Да, это я виноват (смеется). Даже при съемках фильмов было такое понятие, что если делаешь фильмы о старой Грузии, то и музыка должна быть соответствующая. А когда снимали фильм «Сван», заказали музыку мне. До этого никто даже представить не мог, что в горах Сванети будет звучать дудуки, потому что там играют на свирели или на народном сванском инструменте чунири. А я сделал музыку для дудуки и женского вокала, которую люди приняли сразу, так, как будто это существовало всегда именно в Сванети. Просто нужно знать музыку и понимать характер народа, чтобы правильно преподать то, что мы делаем.

Я не говорю, что нужно отрицать традиции, отречься от них. Но вот есть Шота Руставели, он написал гениальное произведение. И что? Нужно запереть его в сейф и извлекать, когда спросят, что у нас есть знаменитого? А дальше что? Никогда не нужно останавливаться. Да, создано много хорошего. Но я тоже хочу что-то сделать и оставить для потомков!

У нового поколения грузин уже нет железного понятия, что для танцоров нужно играть только по-старому. Наоборот, ищут новые аранжировки. Я их создаю и думаю, что это – более современно и более правильно. Потому что иначе молодежь вообще перестанет интересоваться традиционной музыкой – у них другой драйв, им нужен «ты-ды-дынц». А если подать им народную музыку по-новому, в современном формате, им становится интересно, они начинают искать, как это звучало сто лет назад. Мы должны уважать старое, учиться на нем и создавать новое.

– В Беларуси многие музыканты параллельно занимаются чем-то еще. А как в Грузии? Может музыка в чистом виде прокормить человека?

– У меня есть только музыка, больше ничего, ни магазина, ни другого маленького бизнеса. По сути, музыка и есть мой бизнес, он кормит мою семью, поэтому я должен создавать что-то такое, что смогу продать. В Грузии, как и в Беларуси, с этим очень трудно. И это – не наша вина, виновата новая техника. Сегодня мы берем телефон, заходим в интернет и смотрим, слушаем, качаем…

Раньше, когда всего этого не было, ценили людей. Чтобы послушать человека ждали, когда он приедет к нам. А теперь каждый может найти тебя в сети, посмотреть, послушать, даже пообщаться в режиме реального времени. Поэтому теряются настоящие человеческие отношения, и музыканты не всегда могут прокормить себя.

В наше время нельзя было выйти на сцену, если у тебя не было музыкального образования. А оно было у ста тысяч из двадцати миллионов. И эти люди работали в филармониях, выступали с концертами, учили других. Теперь же любой желающий, независимо от того, умеет он или нет, может прийти в студию, заплатить деньги, кошмарно спеть песню. Ее обработают, почистят – и вот он уже на сцене, открывает рот под фонограмму. Почему народ это глотает, я не понимаю!

И такая ситуация – в любой сфере. Я помню, мои друзья-художники искали краски, но нигде не могли купить. Когда я собрался в Швецию, они собрали деньги и умоляли привезти. Зайдя в магазин, я растерялся от изобилия – там столько всего было! А позвонить и уточнить я не мог – телефонов еще не было. Я добавил собственных денег и накупил разных красок, чтобы они могли выбрать. Оказалось, им было нужно все. Я очень радовался тогда, что смог им помочь. Сегодня же все доступно: любой может зайти в магазин, купить красок, что-то нарисовать – и вот, он уже художник. В музыке тоже так. И в спорте. Все стало очень просто, поэтому перестали ценить творчество.

Как музыкант, я считаю, что петь под фонограмму некультурно и некрасиво. Люди не должны ходить на такие концерты! Фонограммы BANI не существует в природе, ребята играют только живую музыку. Причем играют в таком темпе, что после концерта у них пальцы в крови! Такой подход нужно уважать, хотя не все, увы, это понимают. Человечество идет по другой дороге, и я не знаю, что будет завтра. Но точно знаю, что нужно любить и ценить друг друга.

Беседовала Ольга ГРАДИНАР

Метки:

Оставить комментарий